«Разочарование года» в фигурном катании — формулировка жесткая, но в сезоне‑2025 она почти автоматически приклеилась к имени Александра Галлямова. Еще недавно его называли идеальным партнером и образцом стабильности, а сейчас все чаще обсуждают не только потерю формы, но и тревожные перемены в поведении. Особенно горько это воспринимается потому, что речь идет о действующем чемпиона мира и Европы — спортсмене, который казался нерушимой опорой всей российской парной школы.
В фигурном катании время отсчитывается не календарем, а олимпийскими циклами. Приближение Милана‑2026 должно было стать для многих точкой максимальной концентрации. Кто‑то воспользовался этим шансом и сделал рывок, усилил позиции, усложнил контент. А кто‑то, наоборот, потерял уверенность, мотивацию и даже репутационный вес. Небольшой спад есть у всех, это часть спортивной жизни. Гораздо опаснее другое — когда меняется само ощущение спортсмена на льду и вне его, ломается образ, к которому привыкли болельщики и коллеги.
Если оглянуться в начало года, картина выглядела совершенно иначе. Финал Гран‑при России в феврале 2025-го: Мишина и Галлямов — несомненные лидеры, пара, чье превосходство почти не вызывало споров. Они выигрывают турнир с приличным отрывом, программы катаются собранно, технические элементы — от поддержки до выбросов — на высочайшем уровне. После целого ряда ярких сезонов создавалось впечатление, что это идеальная, «отшлифованная» команда без ощутимых слабых мест. Первый номер сборной — и, по сути, мира. Конкуренты в лице Александры Бойковой и Дмитрия Козловского не просто уступают, а теряют еще одну позицию более молодым, но точным дуэтам.
Казалось, у Мишиной и Галлямова все под контролем: опыт, стартовый багаж, стабильность, узнаваемый стиль — все работало на них. Но в фигурном катании лед очень скользкий не только в метафорическом, но и в буквальном смысле. Всего одна неудачная ситуация способна перевернуть карьеру, и этот сезон стал жесткой иллюстрацией того, как цепочка событий разрушает казавшуюся непробиваемой систему.
Весна принесла тот самый переломный момент — поездку на Байкал. На бумаге это выглядело как красивая пиар-история: природа, шоу на открытом льду, эмоциональная перезагрузка после насыщенного сезона. Но романтичная картинка обернулась настоящим кошмаром. На льду открытого озера Александр получил порез ноги — сначала это преподносилось как микротравма, не влияющая на подготовку. Ни он сам, ни команда, ни руководство не торопились раскрывать подробности. Официальный нарратив: легкое повреждение, пара недель щадящего режима.
Со временем стало очевидно, что действительность была иной и куда более тревожной. За формулировками вроде «небольшое повреждение» скрывалась серьезнейшая травма, из‑за которой тренировки пришлось приостановить на долгие месяцы. Рассказы о том, что Галлямов заново учился ходить, звучали уже без преувеличений. В этот период полноценная подготовка к новому сезону была невозможна, а партнерша осталась в подвешенном состоянии: Анастасия поддерживала форму в одиночку, не имея четкого понимания, когда и в каком состоянии вернется Александр.
Как будто этого было мало, последовал еще один удар — отказ в допуске к Олимпиаде в Милане. Для спортсменов такого уровня главная цель четырехлетия — выступление на Играх. Все, что они делают, подчинено этому: режим, тренировки, риск травм ради сложных элементов. Когда выяснилось, что дверца в Милан захлопнулась, мотивационный стержень оказался под угрозой. Зачем терпеть боль, восстанавливаться, идти на износ, если главный горизонт больше недостижим?
Реакция внутри пары на эту трагическую развилку оказалась разной. Анастасия, судя по всему, решила держаться, работать и сохранять достоинство независимо от внешних обстоятельств. Александр же, пережив тяжелейшую травму и лишившись олимпийской перспективы, заметно надломился психологически. Осень превратилась для него в череду не только физического, но и эмоционального восстановления. Однако вместо того, чтобы стать этапом внутреннего роста, этот период вывел наружу раздражение, обиду и ощущение несправедливости.
На льду все это проявлялось особенно выпукло. Любая пара — единый организм, и поддержка в прямом и переносном смысле — ключевой элемент. Если раньше их связка ассоциировалась с цельностью и доверием, то в этом сезоне главным стал раскол. Ошибки на поддержках и выбросах, нестабильность там, где прежде была монолитность, стали системными. И это уже не выглядело как простой недобор формы после травмы. Внутренней опоры не хватало обоим, но если Настя старалась сгладить острые углы, то Александр часто демонстрировал, что не готов принимать на себя часть ответственности за срывы.
Особенно контрастной была реакция Галлямова в «kiss and cry» на этапах Гран‑при. Два старта подряд — и дважды одна и та же картина: вместо поддержки партнерши — холод, отстраненность, видимое недовольство. В те сезоны, когда они побеждали, Александр выглядел воплощением надежности: приобнимал Настю, спокойно разбирал прокат, держался уверенно и уважительно. Теперь же при первых серьезных неудачах наружу вырвалась совсем другая эмоциональная модель — партнер, который будто отстраняется, когда становится тяжело.
Можно сколько угодно ссылаться на последствия травмы, на колоссальное давление, на сломанную олимпийскую мечту, но образ чемпиона мира не строится только на чистых прокатах и золотых медалях. Он строится еще и на том, как человек ведет себя в кризисе. Для многих поклонников именно эта перемена стала главным разочарованием: травма — несомненно трагедия, но она не оправдывает демонстративный холод по отношению к напарнице и попытки искать виноватых исключительно вовне.
При этом ситуацию нельзя рассматривать в вакууме. Пока Мишина и Галлямов откатывались от своего максимума и пытались хотя бы вернуться в приемлемую форму, конкуренты не стояли на месте. Бойкова и Козловский методично продвигали в программы четверной выброс — рискованный, но стратегически важный элемент, который задает новый уровень сложности в парном катании. Екатерина Чикмарева и Матвей Янченков, пропустившие сезон из‑за травмы, вернулись с эффектом разорвавшейся бомбы: громкие прокаты, медали, в том числе в борьбе с признанными лидерами, и вторая бронза чемпионата страны.
Чемпионат России в Санкт‑Петербурге стал для Галлямова настоящей точкой кипения. Проигрыш золотых медалей принципиальным соперникам, тем самым Бойковой и Козловскому, болезненен сам по себе. Но особенно травмирует, когда в голове еще недавно был образ «непоколебимого лидера», а реальность демонстрирует, что конкуренты не просто догнали, а во многом обошли. На этом фоне каждый срыв прыжка, каждая неточная поддержка воспринимаются не как рабочий эпизод, а как личная катастрофа.
В Санкт‑Петербурге стало ясно: проблема уже не только в теле, но и в голове. Огромная пауза, затянувшееся восстановление, удар по амбициям в виде олимпийского недопуска, накопившееся давление ожиданий — все это вылилось в психологический шторм. Внешне это считывалось в мимике, жестах, реакциях Александра. Вместо того чтобы стать опорой для себя и партнерши, он порой выглядел человеком, который сам нуждается в спасательном круге, но при этом не готов признать свою уязвимость.
Однако строгая оценка не должна превращаться в линчевание. Да, в профессиональном плане Галлямов в этом сезоне — одно из самых громких разочарований. Да, его поведение по отношению к партнерше и нервные реакции на неудачи вызывают вопросы. Но эту историю важно рассматривать комплексно. В спорте высших достижений легко забыть, что за званиями чемпиона мира и Европы стоит живой человек, проходящий через боль, травмы и сломанные мечты. Беда начинается тогда, когда личная драма начинает разрушать не только результаты, но и доверие внутри пары и отношение зрителей.
Травма на Байкале действительно способна объяснить многое — затянувшийся выход на форму, технические срывы, осторожность в элементах. Но оправдать через нее изменения в человеческом поведении невозможно. Чем отличается великий спортсмен от просто талантливого? Умением сохранять достоинство в любой точке траектории — на вершине и в глубоком пике. В этом сезоне Александр пока этот экзамен не сдал, и именно поэтому столько людей говорят о нем как о «разочаровании года».
Вместе с тем еще рано ставить окончательный крест на его образе. Карьеры в фигурном катании не раз знали перевороты, когда те, кого списывали, возвращались сильнее — и технически, и внутренне. Для этого нужно честно признать ошибки, перестать снимать с себя ответственность, перестроить отношение к партнерше и к собственному пути. Восстановление после травмы — это не только физиотерапия и зал, это еще и глубокая внутренняя работа.
Для болельщиков это тоже проверка на зрелость. Любить спортсмена легко, когда он выигрывает и улыбается с верхней ступеньки пьедестала. Гораздо сложнее сохранять интерес и требовательную, но уважительную позицию, когда идёт болезненный спад. Разочарование в Галлямове, о котором многие сейчас говорят, — это отчасти и разочарование в разрушенном образе «идеального чемпиона». Но именно осознание этой трещины дает шанс на переосмысление и рост — если сам спортсмен будет к этому готов.
Сезон‑2025 станет для него и для всей пары Мишина/Галлямов рубежным. Либо они преобразуют кризис в точку нового старта, научатся жить и побеждать без олимпийской перспективы, вернут доверие друг другу и зрителям. Либо этот год так и останется в памяти как момент, когда великий дуэт окончательно сдал позиции — и не только по протоколу судей, но и в глазах тех, кто еще недавно безоговорочно верил в этого чемпиона мира.