"Молодежка" сделала Ивана Жвакина известным на всю страну: роль дерзкого, но обаятельного хоккеиста полюбилась зрителям, и долгое время именно с этим образом его и ассоциировали. Теперь к славе телезвезды добавился новый статус - участника "Ледникового периода". В партнеры Жвакину поставили одну из главных фигуристок планеты - Александру Трусову, серебряного призера Олимпийских игр.
Как актер оказался в шоу, что чувствовал рядом с Трусовой, как переживал критику Татьяны Тарасовой и при чем тут "Спартак" - обо всем этом он рассказал в большом разговоре.
***
- Как вообще получилось, что ты оказался в "Ледниковом периоде"?
- Долго вынашивал мысль, что когда-нибудь хотел бы попробовать себя в подобном проекте. И тут агент говорит: есть окно, идет набор. Причем набор в этот раз запоздал - обычно всех утверждают еще в сентябре, потом несколько месяцев готовятся, а съемки приходятся на период перед Новым годом. Сейчас же нас буквально "схватили" в декабре и сказали: времени нет, поехали.
Тренировки начались примерно за месяц до старта. А мой уровень фигурного катания на тот момент - ноль. То есть вообще. Я даже не предполагал, что окажусь на льду не в хоккейной амуниции, а в ботинках с лезвиями и без клюшки.
- Ты же с хоккеем знаком не понаслышке. Сравни, что ощущал на льду как хоккеист и как фигурист?
- Это вселенски разные дисциплины. Хоккей - это контакт, скорость, силовая борьба, где тебя поддерживает команда. Фигурное катание - другая планета. Там ты обязан быть одновременно и спортсменом, и артистом, и акробатом.
Я иногда шутил, что фигурное катание придумали инопланетяне. Человеческому организму вообще не заложено природой нестись по льду на тончайших лезвиях, еще и крутиться, прыгать, кого-то подбрасывать над головой и не падать всем вместе.
- Когда тебе сказали, что партнёром станет Александра Трусова, что первым делом подумал?
- Честно: я не из тех, кто фанатично следит за Олимпиадами, поэтому глубоко за фигурным катанием не наблюдал. Но фамилию Трусовой знал, ее было невозможно не слышать.
И вот мне говорят: "Будешь кататься с серебряным призером Олимпийских игр". Сначала во мне проснулась дикая гордость - не каждый день тебя ставят в пару с человеком такого уровня. А потом подкосились колени: Трусова - это достояние России. Ты сразу понимаешь ответственность: подведешь - запомнят не твой страх, а то, что рядом с тобой была Александра.
Мы, конечно, немного обсуждали, стоит ли ввязываться в эту историю. Но отступать мне никто не дал, да и самому было стыдно дать заднюю.
- Ты ожидал, что она будет жесткой, требовательной, или надеялся на мягкость и поддержку?
- Я специально ничего не придумывал заранее, чтобы не строить иллюзий. Просто вышел на лед работать.
Когда мы познакомились ближе, это вышло даже как-то мило. Саша увидела, как я катаюсь, и, думаю, поначалу просто офигела. Уровень был... ну, скажем, очень начальный, мягко говоря. Но она ничего не сказала - ни слова. Это было самое страшное, кстати.
- То есть вы начали с индивидуальных тренировок без нее?
- Да. Меня сначала отдали тренеру, чтобы вообще поставить на лед: база, техника, шаги, развороты, простейшие элементы. Месяц я выходил на тренировку один, отрабатывал "азбуку".
Потом уже мы стали собираться с Сашей, репетировать номера, привыкать друг к другу. Надо понимать: она человек, который с детства рос в среде жесточайшей конкуренции. Чтобы стать фигуристкой мирового уровня, нужен стальной характер. И он у нее есть.
- Как бы ты сам ее охарактеризовал после этого опыта?
- Очень собранная, дисциплинированная и требовательная. В хорошем смысле.
Она не сюсюкает, не жалеет, но и не давит ради самой жесткости. Если нужно - скажет прямо, что не так, если сделал хорошо - отреагирует, похвалит.
Я к каждому ее слову прислушивался. На льду она главный профессионал, и тут спорить бессмысленно.
- Какой ее совет оказался для тебя самым важным?
- Парадоксально, но главное, что она повторяла: "Расслабься и получай удовольствие". Звучит легко, а на деле ты чувствуешь себя белой вороной.
Вокруг - фигуристы, которые с трех-четырех лет на льду, а ты за считаные недели должен выдать результат на глазах у всей страны. Тут не до расслабления. Но когда мне удавалось хотя бы на пару секунд отпустить страх и начать кайфовать от процесса, движения реально становились легче и чище.
- Ты делился с ней своими переживаниями или держал все в себе?
- Глубоких разговоров у нас почти не было. Мы общались в основном в рамках рабочего процесса: обсуждение поддержки, элемента, расписания.
Она недавно стала мамой, и это сильно влияло на график. Приезжала, отрабатывала с нами программу и сразу уезжала домой к ребенку. Малышу всего полгода - возраст, когда мама нужна каждую минуту.
Я относился к этому с пониманием. Тебя ставят в пару к олимпийской медалистке, у которой одновременно огромная ответственность перед ребенком - это нормально, что она рвется домой.
- Тем не менее потом разгорелся скандал из-за твоих слов о том, что Саша якобы мало тренируется...
- Честно, я не предполагал, что мои фразы могут так вырвать из контекста. Я говорил со своей аудиторией, делился внутренним напряжением и беспокойством за результат. А в итоге это подали так, будто я обвиняю ее в недостаточной отдаче.
Конечно, если бы я знал, какой хейт это спровоцирует, я бы вообще промолчал. Никогда не ставил себе цель бросать тень на имя человека, которым сама страна гордится.
- Но посыл звучал довольно жестко. Зачем вообще решил высказаться?
- Потому что очень переживал за наш общий прокат. Ты оказываешься в паре, твое имя связывают с именем Трусовой - понятно, что хочешь соответствовать. Хотел, чтобы мы смотрелись не как "актер и великая фигуристка", а как полноценная пара, пусть и с разным спортивным бэкграундом.
Ну и, если говорить честно, у меня была еще одна простая цель: чтобы мы со всеми этими поддержками и сложными элементами просто вернулись домой живыми и невредимыми.
- Саша знала об этих высказываниях? Как отреагировала?
- Конечно, знала - мимо этого пройти было невозможно. Я сразу объяснил ей, что именно имел в виду. Что речь не о том, что она что-то недорабатывает, а о моем внутреннем страхе и желании больше кататься вместе, чтобы чувствовать себя увереннее.
Она поняла. В этом плане Трусова очень мудрая: она давно живет под микроскопом общественного внимания и привыкла к тому, что каждое слово могут перевернуть. У нее постоянно повышенный интерес к любым действиям, любому жесту - такова цена статуса фигуристки мирового масштаба.
- Ее желание вернуться в большой спорт мешало вашей работе в шоу?
- Наоборот, я бы сказал, помогало. Через это ощущалось, что она не просто отрабатывает телевизионный проект, а остается спортсменкой с большими целями.
Да, мы осторожно пробовали новые элементы. Часто сначала я делал что-то с тренером - как "манекен", чтобы понять механику, нагрузку, ощущения. Каждый человек с разными пропорциями и весом - это новая задача. Но базовое условие моего участия было жестким: ошибок быть не может. Никаких падений в поддержках, никаких опасных экспериментов.
Так и прошли восемь номеров - с полной концентрацией на безопасности и четкости.
- Помнишь, о чем думал перед самым первым прокатом на шоу?
- Там был такой коктейль эмоций, что словами сложно передать. Дикий мандраж, паника: "Как это вообще сейчас произойдет? Я выйду на лед, камеры, зрители... Это точно я?".
К тому же организаторы не ограничивались одним номером. Передача выходит раз в неделю, а снимают за раз сразу несколько выпусков. В первый день мне повезло - был только один выход. А дальше шло уже по нарастающей: два номера, еще два, потом три.
В последний заход у нас было три съемочных дня подряд - вот там мозг уже начинал "плыть".
- Во время самого первого выхода что для тебя было важнее - актерская подача или техника?
- Я почти полностью выключил в себе актера. Основной фокус - техника безопасности. Правильный заход в поддержку, не перепутать шаги, не зацепить лезвием, не завалить партнершу.
Мне было важно просто достойно докататься до конца без фатальных ошибок. О каких-то сверхэмоциях и образах речи не шло - их добавляли уже по ходу, когда лед перестал казаться таким враждебным.
- Ты упомянул, что в конце проекта стало особенно тяжело физически. В чем именно?
- Фигурное катание по-другому нагружает организм. Здесь колоссальный акцент на кардио: ты не просто катаешься, ты все время в движении, прыгаешь, кого-то поднимаешь, вращаешься - и все это под музыку, без остановки.
Меня поразил один момент: тебе практически постоянно нужно катиться на одной ноге. Для хоккеиста это непривычно - там работа более "размашистая", за счет двух ног, стартов, торможений.
- Какая нога в итоге стала "рабочей"?
- Ха-ха, приходилось использовать обе по максимуму. Но да, у всех фигуристов есть любимые и нелюбимые направления и повороты. Почему-то мне проще было заворачивать влево, а направо ощущался дискомфорт. Мы это всячески маскировали: хореографы придумывали такие заходы, чтобы слабые стороны были менее заметны.
С каждым номером я чувствовал, что становлюсь увереннее. Появлялись вещи, о которых еще месяц назад я бы сказал: "Да вы шутите, это невозможно".
- Например, поддержки?
- Поддержки - это вообще отдельный вид стресса. Представьте: вы не просто держите человека над собой, вы едете по льду, скорость, музыка, все должно быть синхронно и красиво. Любая неточность - и можно рухнуть вдвоем, да еще и травмироваться.
Сначала, когда мне показали, как это все выглядит, я подумал: "Нет, ребята, вы не туда обратились". Но постепенно, шаг за шагом, за счет постоянных повторений, страх притупляется. Остается холодный расчет: как встать, куда перенести вес, где подстраховать.
- Насколько сильно вмешивались тренеры и постановщики?
- Очень сильно, и слава богу. Без опытных тренеров и хореографов я бы вообще не вышел на лед. Они разбирали номер буквально по секундами: где сделать шаг, где пауза, куда смотреть, как взять партнершу, чтобы ей было безопасно и комфортно.
Иногда казалось, что они перфекционисты до безумия. Но потом ты смотришь запись и понимаешь: именно эта требовательность и создает ощущение легкости на экране.
- Как отреагировал, когда впервые услышал критику от Татьяны Тарасовой?
- Для меня Тарасова - это живая легенда. Человек, который сделал столько для фигурного катания, что его мнения боятся и ждут одновременно.
Когда она впервые высказалась в наш адрес жестче, чем хотелось бы, было, конечно, неприятно. Ты столько вкладываешься, перевариваешь страх, а тебе с трибуны говорят, что до уровня еще далеко. Но если убрать эмоции, ее критика была по делу.
Фишка в том, чтобы не обижаться, а слушать. Она видит такие нюансы, которые тебе самому неочевидны. Пошел, пересмотрел прокат, сравнил с другими парами - и понял: да, есть куда расти.
- Ну и главный вопрос: при чем здесь "Спартак"? Ты же изначально "хоккейный" актер.
- История с "Молодежкой" и хоккеем, конечно, меня сформировала как актера. Но я всегда любил спорт в целом. Футбол, естественно, тоже смотрю. "Спартак" - это команда с огромной историей и эмоциональной аурой, и мне близка вот эта страсть, энергия, переживания до последней секунды.
В каком-то смысле то, что происходило на "Ледниковом периоде", похоже на матчи "Спартака": тебя все время качает между эйфорией и отчаянием. Либо ты делаешь красиво и взрываешь зал, либо ошибаешься - и тут же ловишь волну критики.
- Изменила ли работа с Трусовой твое отношение к фигурному катанию?
- Кардинально. Раньше я смотрел на фигурное катание как на красивое шоу, где люди легко летают по льду. Сейчас, зная, какой за этим труд, я воспринимаю каждый прыжок и каждую поддержку иначе.
Чтобы дойти до уровня Трусовой, нужно отдать этому виду спорта буквально детство и юность. И даже когда она уже с медалью Олимпиады, с кучей регалий, она продолжает делать себя каждый день. Это вызывает огромное уважение.
- Ощущаешь ли теперь, что фигурное катание стало частью твоей жизни, или проект закончился - и все?
- Знаешь, когда ты вкладываешься в что-то так глубоко, оно уже не может просто исчезнуть. Я не говорю, что стану фигуристом - это было бы смешно. Но к льду у меня теперь совершенно другое отношение.
Любая возможность встать на коньки - это уже не просто развлечься, а почувствовать, чему ты научился, вспомнить, как это - доверять партнеру, держать осанку, ловить ритм музыки. Внутри осталось очень много благодарности к этому опыту.
- Что бы ты сказал тем, кто сомневается, стоит ли вообще пробовать себя в новом виде спорта, особенно в таком травмоопасном?
- Сказал бы так: страх - естественен, но он не должен становиться стоп-сигналом. Главное - трезво оценивать риски, слушать профессионалов и не гнаться за результатом любой ценой.
Если бы я отказался от "Ледникового периода" из-за страха, я бы лишил себя одного из самых сильных и ярких приключений в жизни. А еще - возможности поработать с человеком, который действительно является достоянием России, - с Александрой Трусовой.
- И напоследок: хочешь ли ты продолжения такого телевизионно-спортивного опыта?
- Если появится проект, где спорт и творчество соединяются так же мощно, как в "Ледниковом", я точно задумаюсь. Мне нравится выходить из зоны комфорта, но важно, чтобы это было честно по отношению к зрителю, к партнерам и к самому себе.
А пока я просто благодарен за то, что однажды из "актера-хоккеиста" меня на время превратили в парного фигуриста рядом с одной из самых сильных спортсменок мира. Такой опыт не забывается.