«Я живу лучшую жизнь». Чемпионка России Томшина о материнстве, самостоятельной подготовке и возвращении в биатлон после декрета
В мае 2025 года биатлонистка Анастасия Томшина стала мамой — у нее родилась дочь. Уже спустя несколько месяцев спортсменка начала постепенно возвращаться к тренировкам и к концу сезона не просто вернулась в обойму, а выиграла несколько медалей на внутренних стартах и впервые в карьере стала чемпионкой России.
О первом сезоне после родов, о том, как изменилась она сама, и как получилось совместить материнство с большим спортом, Анастасия рассказывает в подробном разговоре.
— В 2022 году ты говорила, что не чувствуешь к себе особого интереса — мол, нет громких титулов. В 2026-м, после чемпионства России, это ощущение изменилось?
— По правде, нет. Я не ощущаю какого-то всплеска внимания. Для меня весь сезон после декрета прошел как сплошной вихрь. Снаружи может казаться, что он получился очень успешным, но внутри я чувствую по-другому. Я максималистка: в моей голове «верхний уровень» — это олимпийская медаль и подиумы Кубка мира. Чемпионат России и домашние соревнования — что-то по середине. Да, я проделала большую, квалифицированную работу, в нескольких гонках мне действительно повезло, где-то все сложилось идеально. Но я не воспринимаю это как предел или как нечто выдающееся, к чему можно поставить точку.
— Если сравнивать себя образца 2022-го и 2026-го, это две разные Анастасии?
— Абсолютно. Сейчас я чувствую, что обладаю тем набором знаний и опыта, которого раньше мне просто не хватало. Я научилась слушать свой организм, понимать, какой именно режим тренировок мне нужен, и спокойно работаю по индивидуальному плану. Я знаю, какие нагрузки мне подходят, а какие лучше сократить или перестроить.
Когда я была в команде, не всегда получалось учитывать индивидуальные особенности: есть общий план сборов, есть группа, своя динамика. Сейчас пространство для роста у меня, наоборот, шире. Никто не мешает экспериментировать, подстраивать подготовку под себя, и это дает ощутимый результат. На стартах я стала действовать осознаннее: меньше суеты, больше точных решений.
— В твоей жизни за последние годы изменилось практически все: появился ребенок, изменилась бытовая и эмоциональная нагрузка. Постоянным остался только биатлон. Устраивает, как складывается карьера?
— Я, наверное, из тех людей, кто верит, что многое приходит в нужный момент. Так получилось и с беременностью, и с тем, как я из нее выходила. Мне во многом повезло, но одновременно я понимаю, что все делала последовательно и правильно.
Да, мы сейчас лишены международных стартов, но даже в этих условиях я нашла для себя точки удовлетворения. Есть ощущение, что моя биатлонная карьера и личная жизнь сейчас синхронизировались. Я не чувствую, что что-то упустила, выбирая материнство. Напротив: понимаю, что именно сейчас живу ту самую «лучшую жизнь», в которой есть и семья, и любимое дело.
— Есть распространенное мнение: после рождения ребенка многие спортсменки становятся только сильнее — приводят примеры из разных видов спорта. Ты ощутила на себе этот «магический эффект»?
— Меня, честно, раздражает, когда все сводят к фразе: «Ну, это у тебя гормоны сработали, вот и летишь». Гораздо реже кто-то задает вопрос, как выглядел весь процесс подготовки, как я тренировалась во время беременности, как восстанавливалась.
В каждой истории есть масса индивидуальных факторов. Важно, в какой форме ты была до беременности, как провела эти девять месяцев, что делала сразу после родов. В моем случае организм действительно здорово справлялся с нагрузками. Я каталась на лыжах, имея плюс 15 килограммов веса и полтора литра дополнительной крови в организме, держала пульс 140 и при этом сохраняла координацию. Это не про чудо-гормоны, это про системный и аккуратный труд.
Поэтому мое возвращение получилось без надломов. Я даже в какой-то момент осознала: у меня все идет очень хорошо. Я общалась с девушками, которые тоже проходили через декрет, и у многих путь был более тяжелым. Было с чем сравнить, и на этом фоне я еще больше ценю, что мы с телом сработали в одной команде.
— В прошлом сезоне у тебя были подиумы на всех главных стартах, плюс первый в карьере титул чемпионки России. Среди всех этих медалей есть какая-то «особенная»?
— Честно — нет. Не было ни одного старта, который я бы заранее пометила как главный или к которому готовилась бы точечно, подводилась, как к пику сезона. Основной задачей было вернуть свои физические кондиции, войти в тот внутренний режим, когда ты чувствуешь: «Да, вот это моя скорость, моя мощность, мое состояние на дистанции».
Когда эти ощущения наконец вернулись, медали стали чем-то вроде приятного «побочного эффекта». Они важны, но не как самоцель. Для меня ценнее было поймать ту уверенность, при которой знаешь: ты снова можешь бежать быстро, стрелять стабильно и контролировать ситуацию в гонке.
— На чемпионате России в гонке преследования тебя дисквалифицировали — из-за того, что Анастасия Шевченко стреляла по твоей установке, а ты не разрядила обойму. Этот эпизод стал самым неприятным в сезоне?
— Нет, я уже даже не держу это в голове. Тогда я просто сделала вывод и пошла дальше. Ситуация была рабочая, но неприятная: я искренне считала, что обезопасила себя, когда вставила обойму в магазин. Оказалось, что по правилам этого недостаточно. Нужно было всего лишь поднять руку и дать возможность судьям решить, как поступить дальше.
В тот день, как мне кажется, идеальными не были действия ни с одной стороны. Я не стала подавать апелляцию, не вижу в этом смысла задним числом. Уверена, судьи тоже сделали свои выводы. Обиды не осталось. В спорте подобные казусы неизбежны, важно лишь не повторять их.
Куда тяжелее я переживала болезни. За сезон я простыла раза четыре, и было по-настоящему тяжело просыпаться в день старта и понимать: ты не можешь выйти на дистанцию, хотя морально готов. Вот это, пожалуй, самый заметный минус возвращения после родов. Организм уже не позволяет безнаказанно жить на износ, особенно в том сумасшедшем графике, который у нас порой бывает на внутренних стартах.
Кажется, мы перегружаем календарь. Слишком много гонок в сжатые сроки, мало времени на восстановление. Логичнее было бы выравнивать расписание, ориентируясь на модель Кубка мира: меньше стартов подряд, больше качества. Тогда спортсмены будут чаще показывать максимум, а не выживать от старта к старту.
***
— Как тебе роль мамы? Насколько тяжело было принять, что отныне жизнь делится между ребенком и карьерой?
— Я не пришла к материнству спонтанно — готовилась к этому. Много читала, консультировалась со специалистами, разбиралась, как создать для ребенка спокойную, безопасную среду. Понятно, что теория не отменяет реальных трудностей, но хотя бы даёт основу, на которую можно опираться.
Самым сложным для меня стала не усталость, а логистика. Постоянные разъезды, сборы, старты — все это надо выстраивать так, чтобы ребенок был в стабильных условиях, чтобы не страдал режим. Мы с семьей долго искали оптимальную схему, и в итоге нашли баланс.
И здесь мне, наверное, действительно проще, чем многим мамам, которые берут на себя всё абсолютно: круглосуточный уход, быт, работу. У меня есть опора — семья, которая включилась в процесс.
— Кто прежде всего помогает с дочкой, когда ты на сборах или на соревнованиях?
— У нас с мужем (биатлонистом Василием Томшиным) очень партнерская модель. Когда я в разъездах, огромную часть забот берет на себя он, плюс бабушки активно участвуют. Мы изначально договорились, что это наш общий ребенок — не «мамин проект», который папа иногда навещает.
Вася спокойно может и накормить, и уложить спать, и провести с дочкой весь день, не воспринимая это как подвиг. Это сильно разгружает меня морально: я уезжаю на сбор, зная, что дома все под контролем. А когда он уезжает, я стараюсь компенсировать его отсутствие.
— Не было страха, что материнство «съест» амбиции и мотивацию в спорте?
— Такие мысли мне часто приписывают со стороны, но внутри все наоборот. Рождение дочери только усилило мою мотивацию. Появился очень ясный ответ на вопрос: «Зачем ты все это делаешь?»
Когда ты один, легко загнаться в перфекционизм: гонки, места, секундочки. С ребенком смотришь шире. Спорт остается важной частью жизни, но уже не становится вопросом выживания. Я выхожу на старт, потому что люблю биатлон, хочу реализовать себя, подать дочери пример, что мама не боится трудностей и умеет идти к цели.
При этом я четко знаю: проигрыш в гонке — это не трагедия мирового масштаба. Я возвращаюсь домой, где меня ждут не за медали, а просто так, потому что я их человек. Это очень выравнивает психику и помогает не сгореть.
— Как изменилась твоя система тренировок после рождения ребенка?
— Стало меньше хаоса и больше смысла. Если раньше можно было «добить себя» лишним кроссом или «на всякий случай» выйти на третий тренировочный блок за день, то сейчас такой роскоши нет. Каждый лишний час нагрузки — минус час восстановления, который и так приходится делить между сном, домашними делами и временем с семьёй.
Я начала гораздо тщательнее планировать недели: где объем, где работа на скорость, где силовая, где стрелковая сессия. Убрала многие бессмысленные «доработки», которые, по сути, просто добавляли усталости. Слежу за пульсом, за качеством сна, за состоянием нервной системы.
Самое ценное — научилась вовремя останавливаться. Если чувствую, что организм не вытягивает, легче скорректировать план, чем героически добиваться перетренированности. Парадоксально, но с более бережным подходом я стала прогрессировать быстрее.
— А как сейчас строится работа над стрельбой? Часто говорят, что после декрета спортсменкам сложнее держать концентрацию.
— Концентрация действительно стала другим ресурсом. Когда у тебя маленький ребенок, мозг постоянно в режиме «онлайн»: ты как будто все время наполовину дома, даже если физически на стрельбище.
Поэтому я перестроила сам подход: вместо бесконечного числа выстрелов — короткие, но очень качественные серии. Отрабатываю не только технику, но и психологию: приходы после тяжелых отрезков, умение отключать лишние мысли, удерживать внутреннюю тишину хотя бы на эти 20-30 секунд, пока ведешь серию.
Помогает то, что в быту я стала спокойнее. Когда в доме ребенок, в принципе учишься терпению. Ты не можешь контролировать все: иногда малыш плачет, иногда не спит, иногда все идет не по плану. Если научился не срываться в этих ситуациях, гораздо проще удерживать голову холодной и на огневом рубеже.
— Есть ли сейчас у тебя глобальная цель в биатлоне, если брать долгосрочную перспективу?
— Внутри тумблер по-прежнему стоит на уровне олимпийских наград и подиумов Кубка мира. Эти ориентиры никуда не делись. Просто путь к ним сейчас выглядит иначе: он сложнее, длиннее, но в чем-то даже интереснее.
Я не зацикливаюсь на конкретном годе или старте. Хочу шаг за шагом подводить себя к такому уровню, при котором смогу конкурировать с сильнейшими, если откроется окно возможностей. А если даже этого не случится, я хочу выйти из карьеры с ощущением, что использовала свой потенциал максимально.
И при этом — сохранить себя как маму, жену, человека. Не превратить спорт в единственную меру ценности. Это непросто, но, кажется, именно в таком балансе я сейчас и живу.
— Если представить, что к тебе подойдет молодая биатлонистка и скажет: «Я хочу ребенка, но боюсь, что потом не вернусь в спорт», что бы ты ей ответила?
— Я бы не стала ни уговаривать, ни отговаривать. Это слишком личный выбор. Но я бы точно сказала: материнство не ставит крест на карьере, если относиться к нему осознанно.
Важно трезво оценить ресурсы: свое здоровье, поддержку семьи, финансовые возможности. Важно понимать, что возвращение не будет легкой прогулкой — тело и голова потребуют времени. Но при правильном подходе декрет может стать не паузой, а переформатированием, после которого ты станешь более зрелой спортсменкой.
И самое главное — не сравнивать себя ни с кем. Кто-то возвращается за полгода, кому-то нужен год или два. Это не гонка мам между собой. Это твоя личная траектория, в которой можно сочетать и любовь к ребенку, и любовь к спорту.
— Если одним предложением описать свою нынешнюю жизнь, как бы ты ее сформулировала?
— Я действительно живу лучшую версию своей жизни: у меня есть дочь, есть любимый человек рядом и есть дело, ради которого я готова вставать в пять утра и выходить на мороз. И пока внутри горит это желание — я буду продолжать.