Тутберидзе о «породистых детях», боли и цене большого спорта, а Двоеглазова — о взрослении, страхах и тишине вместо смеха
В новой серии проекта «Метод Тутберидзе» заслуженный тренер России откровенно поговорила о том, что обычно остается за рамкой красивых программ и блестящих медалей. Детство спортсмена, жесткая дисциплина, травмы, ощущение избранности и одновременно — одиночества. К разговору подключилась и вице-чемпионка страны Алиса Двоеглазова, которая, кажется, впервые настолько честно призналась, как сильно фигурное катание меняет характер, отношение к жизни и даже выражение лица.
«Ты не дворняжка. Ты — породистая собака»
Этери Тутберидзе вспоминала свое детство в спорте и один разговор с мамой, который определил ее отношение к профессии на годы вперед.
Она рассказывала, как еще в детстве каждый день в пять утра вставала на тренировки. Пока другие дети на площадке качались на качелях, визжали, бегали, она шла на лед — туда и обратно, по одному и тому же маршруту. В какой-то момент у маленькой девочки возник логичный вопрос: почему у нее нет «нормального детства», как у остальных.
Маме она говорила прямо:
«Мам, ну почему у меня этого нет? Почему они могут просто играть, а я все время тренируюсь?»
Ответ был жестким, но запоминающимся:
«Этери, есть собачки-дворняжки — они бегают, где хотят. А есть породистые собаки — их водят на поводке. И вот ты — породистая. Ты не можешь просто носиться по двору, как дворняжка».
Этот образ, по словам Тутберидзе, многим кажется жестоким, но в нем — ее понимание спорта: большая дорога открыта не всем, и если ты на нее ступил, от свободы во дворовом смысле придется отказаться.
«Избранные сверху»: кому вообще позволено идти в большой спорт
Тутберидзе уверена: жалость к юным спортсменам — это искаженный взгляд со стороны.
«С детства что мы слышим? «Бедный ребенок, у него изнурительные тренировки, никакого детства». Это звучит отовсюду. Но я категорически не согласна. Попасть в большой спорт в принципе могут не все. Профессионально заниматься фигурным катанием, художественной гимнастикой — это удел избранных. Избранных детей, избранных людей. Даже, я бы сказала, избранных сверху. И они должны чувствовать себя именно так — не жертвами, а избранными».
Тренер подчеркивает: ключевой момент — не только нагрузка, но и самоощущение. Ребенок в спорте, по ее мнению, должен понимать, что ему дан редкий шанс, а не лишь список запретов и обязаловок.
Вечная война с зеркалом: питание и образ тела
Даже Когда Тутберидзе сама была спортсменкой, проблема лишнего веса и отношения к еде уже стояла остро, хотя тогда массовой диетологии и культа ЗОЖ еще не существовало.
Она вспоминает, как в 18 лет стояла перед зеркалом и буквально не понимала, откуда берутся лишние объемы:
«Я почти не ем, я точно знаю, где позволяю себе слабости. Только открылись ларьки, появились сникерсы, баунти, кока-кола. Я думала: «Сейчас я не буду есть нормально, но куплю баночку кока-колы и баунти — и это съем». А потом смотришь в зеркало — а у тебя сзади уже полка».
Для фигуристок лишний килограмм — это не только эстетика, но и конкретные проблемы с прыжками и нагрузкой на суставы. Умение совмещать питание, работоспособность и внешний вид становится отдельным искусством. И очень часто именно в этом месте рождаются внутренние комплексы, которые преследуют спортсменок годами.
Болят все: как живут с хронической болью
Одна из центральных тем выпуска — травмы и отношение к боли в профессиональном спорте.
Алиса Двоеглазова призналась, что до сих пор не до конца оправилась морально от травмы 2023 года, когда получила перелом и трещину большеберцовой кости:
«Меня до сих пор тревожит та травма. Но в какой-то момент ты просто выбираешь — терпеть или нет».
Ее партнерша по группе, Дина Хуснутдинова, описывает практически норму для элитного спорта:
«Мне кажется, у всех спортсменов болят суставы. Особенно колени — мы прыгаем сложнооборотные прыжки, а это колоссальная нагрузка на коленные суставы. Часто болит спина, стопы. После выходного дня первая тренировка дается тяжелее всего — прыжки идут через боль. Но я уже к этому привыкла».
На вопрос, возможно ли вообще привыкнуть к постоянной боли, она отвечает утвердительно: если что-то болит годами, это становится частью жизни.
Травмы как неизбежная цена взрослого спорта
Тутберидзе не идеализирует ситуацию:
«К сожалению, травмы у взрослых спортсменов — это норма. Есть компенсаторные травмы. Это не когда ты сегодня упал и сломал что-то. Это когда много лет стираль хрящи свои коленные, и в какой-то момент они просто стерлись. Тут уже ничего не поделаешь. Надо учиться жить с этим, продолжая работать».
По словам тренера, в период подготовки к важным стартам нередко приходится идти на компромиссы:
«Иногда приходится продолжать тренироваться, если хочешь подвести себя к старту. Где-то, к сожалению, прибегать к обезболивающим во время проката. Но это путь большого спорта. Больших медалей. Больших достижений. Они не должны доставаться легко».
Таким образом, боль становится не исключением, а частью профессии. И каждый спортсмен решает, готов ли он соглашаться на такую цену.
«Я никому ничего не должна» — и все равно должна
Алиса Двоеглазова в разговоре призналась: период взросления в фигурном катании — это не только рост и смена тела, но и тяжелые внутренние конфликты.
«Я говорила маме: «Я никому ничего не обязана. Это моя жизнь, я могу делать, что захочу». А она отвечала: «Алис, ты катаешься в такой группе, ты обязана выглядеть и выступать на определенном уровне. Ты не имеешь права плохо кататься»».
По словам Алисы, внутри в такие моменты начинается настоящий шторм:
«Ты хочешь свободы, но тебе уже столько лет повторяют, что ты должна. И ты сам уже начинаешь в это верить. В какой-то момент ты теряешь понимание, что действительно хочешь ты, а что — навязано извне».
Этот разрыв между «я хочу» и «я должна» — одна из самых болезненных точек взросления в большом спорте. И далеко не все справляются с этим психологически.
Рост, сомнения и страх деградации
Еще один болезненный момент для юных фигуристок — физические изменения. Организм растет, меняются пропорции, центры тяжести, привычные прыжки «расползаются», а зрители и судьи продолжают ждать идеальных прокатов.
«Иногда пересматриваю свои прошлогодние выступления и думаю: «Почему я сейчас так не прыгаю?». Тяжело принять, что ты растешь, тело меняется, ты развиваешься. Бывает, приходят мысли: «Может, я деградирую?»» — признается Двоеглазова.
Такие сомнения могут разрушать уверенность сильнее, чем любая критика. Девочка, недавно еще считавшаяся восходящей звездой, вдруг оказывается на распутье: работать еще больше или признать, что прежний уровень дается уже не так легко.
От смеха к серьезности: куда уходит легкость
Алиса признает: вместе с ростом результатов куда-то исчезла и прежняя беззаботность.
«Мы с Дашей Садковой недавно вспоминали, какими были 2-3 года назад: «Мы так много смеялись, почему сейчас почти не смеемся?» Наверное, не хватает сил. Все уходит в тренировки, восстановление, борьбу с собой».
Смех и легкость заменяются вечным анализом, планированием, страхом ошибиться. Фигуристка объясняет, что сейчас воспринимает происходящее как инвестицию:
«Я стараюсь думать, что сейчас вкладываюсь в свое будущее. Потом будут путешествия, захочется посмотреть разные страны. Но сначала — работа».
Такую взрослую позицию в 16-18 лет выдерживают немногие. Но именно она часто и становится тем рубежом, который отделяет любительский подход от настоящего профессионализма.
Мечта о моменте, когда можно «делать все»
На вопрос, верит ли она, что когда-нибудь наступит период, когда можно будет жить без постоянных ограничений, Алиса отвечает спокойно:
«Мне кажется, да. Я надеюсь, что наступит время, когда я смогу делать все. Не оглядываться на расписания, старты, контрольные».
Но даже в этой мечте слышится не бунт, а скорее тихое ожидание заслуженного отдыха — после всех вложенных сил, слез, травм и преодолений.
Желание быть услышанной не только как спортсменка
При всей внешней силе и собранности, Двоеглазова очень честно сказала про другое — про потребность быть увиденной не только как спортсменка с набором элементов, а как живой человек:
«Я бы хотела встретить человека, с которым смогу пройти всю жизнь. Построить семью. Кому смогу довериться полностью и рассказать, что у меня внутри».
Она признается, что иногда даже маме не говорит о настоящей глубине своих переживаний:
«Я говорила: «Ты не знаешь, что у меня на душе, как мне порой тяжело просто выйти на лед». Когда что-то не получается, я закрываюсь. Иногда думаю, что лучше не рассказывать обо всем, чтобы мама тоже не переживала».
Эта внутренняя закрытость — оборотная сторона жесткого режима и постоянного давления. Спорт учит терпеть, держаться, не показывать слабость. Но за этим часто скрывается острая потребность в поддержке, которую не всегда легко озвучить.
Детство без двора, но с целью
Истории Тутберидзе и Двоеглазовой показывают: детство в большом спорте действительно не похоже на обычное. Нет ленивых выходных, случайных игр во дворе и хаотической свободы. Вместо этого — ранние подъемы, постоянный контроль, диеты, тренировки до изнеможения и боль, которая рано становится привычной.
Но при этом для самих участниц этого процесса это не всегда трагедия или жертва. Для кого-то это — осознанный выбор и ощущение собственной избранности. Для кого-то — возможность добиться того, чего недоступно «обычным» детям. А для кого-то — еще и шанс однажды выйти из этого мира сильнее, взрослее и с пониманием, что огромная часть жизни прожита не зря.
Цена выбранного пути
Истории, прозвучавшие в проекте, дают редкую возможность увидеть, что стоит за хрестоматийной фразой «большой спорт — это труд».
Это не просто занятое детство и отказ от сладкого. Это постоянная борьба с собой, телом, болью, страхом не оправдать ожидания. Это стирающиеся хрящи, травмы, которые не отпускают годами, и вспоминающийся с ностальгией смех, на который вдруг «перестало хватать сил».
Но для тех, кто остается, все это — не только лишения. Это и путь к тем самым большим медалям и достижениям, ради которых, по словам Тутберидзе, и существует профессиональный спорт. И каждый, кто выходит на лед под свет софитов, уже сделал свой выбор — быть не «дворняжкой», а «породистой собакой», которой нельзя просто так бегать по двору, зато можно дотянуться до того, о чем большинство даже не мечтает.