Роднина о мифе «лучшего в мире» советского образования и проблемах современной школы
Советская фигуристка, трехкратная олимпийская чемпионка и ныне депутат Госдумы Ирина Роднина скептически отнеслась к распространенному утверждению, что система образования в СССР была «лучшей в мире». По ее словам, идеализировать прошлое не стоит, особенно если внимательно посмотреть на содержание школьной программы, в первую очередь по истории.
По мнению Родниной, прежде чем говорить о превосходстве советской школы, нужно честно ответить на простой вопрос: с кем именно и по каким критериям это образование сравнивалось. Она признает: уровень обучения в СССР действительно был высоким, особенно в области точных наук — математики, физики, прикладных дисциплин. Однако называть его безоговорочно лучшим в мире она считает некорректным.
Особенно много вопросов, по словам Родниной, вызывает преподавание истории в советское время. Она подчеркивает, что школьникам давали прежде всего официальную версию прошлого, сконцентрированную на истории страны и правящей партии. Значительная часть курса сводилась к изучению роли КПСС, основных этапов развития Советского Союза, а более широкая мировая картина часто оставалась за рамками.
Роднина отмечает: разделы по древнему миру и средневековью проходили «по верхам», без глубины и комплексного понимания процессов. Еще более выборочно преподавалась история XX века. Даже такая ключевая тема, как Первая мировая война, подавалась фрагментарно, в основном через призму последующей революции в России и внутренних событий, а не как глобальный конфликт с участием множества государств и сложным переплетением интересов.
Отдельно депутат говорит о Второй мировой войне. Она обращает внимание, что многие выпускники советских школ имеют весьма ограниченное представление об этом периоде, если выйти за рамки советской повестки. В центре внимания была Великая Отечественная война — события на территории СССР с 1941 по 1945 годы. О глобальном характере конфликта, кампаниях в Африке, участии разных стран и фронтах за пределами Советского Союза говорили крайне мало.
По словам Родниной, у многих людей до сих пор возникают пробелы в знаниях: они практически ничего не знают о ключевых сражениях за пределами советско-германского фронта, о роли отдельных государств, о политических играх союзников. В школе, подчеркивает она, формировалось представление, что важнейшим и почти единственным центральным событием войны была именно Великая Отечественная, а сама Вторая мировая рассматривалась как некий «фон» для советской героической истории.
При этом Роднина не отрицает сильные стороны советской образовательной системы. Она напоминает, что СССР действительно дал миру множество выдающихся математиков, инженеров, конструкторов и ученых. Высокая планка по ряду дисциплин, жесткие требования к знаниям и умению решать сложные задачи сформировали поколения специалистов, способных работать в самых сложных отраслях. Однако, подчеркивает она, наличие сильных сторон не отменяет недостатков, особенно в гуманитарном блоке.
Переходя к нынешнему состоянию образования, Роднина напоминает о трудном периоде 1990-х годов. По ее словам, тогда в обществе на время укоренилась установка, что образование не является жизненно необходимым. Важнее казались быстрые деньги, предпринимательство, любые способы заработать, зачастую без долгой учебы. На фоне экономической нестабильности у многих сложилось ощущение, что диплом и знания не гарантируют успеха и востребованности.
Депутат считает, что последствия этого периода система образования расхлебывает до сих пор. Часть специалистов ушла из школ и вузов, престиж профессии учителя резко упал, а многие родители и дети перестали воспринимать учебу как инвестицию в будущее. Однако, по мнению Родниной, за последние годы ситуация заметно меняется.
Она отмечает: интерес к образованию среди молодежи за последнее десятилетие заметно вырос. Все больше молодых людей понимают, что серьезная подготовка, владение языками, цифровыми технологиями и современными компетенциями открывают путь к востребованным профессиям и карьерному росту. Образование вновь стало восприниматься как ценность, а не как формальная обязанность.
При этом, как подчеркивает Роднина, изменить школу и систему образования в целом «по щелчку» невозможно. Это огромный, инерционный механизм, в котором задействованы миллионы людей. Она напоминает: в образовательной сфере в стране трудятся примерно 6 миллионов специалистов. И привести такой масштабный коллектив к единому подходу, единым стандартам и требованиям — крайне сложная задача.
Роднина обращает внимание на то, что любые реформы требуют серьезной подготовки. Нельзя просто объявить новые стандарты или переписать несколько документов. Нужно заново выстраивать программы, пересматривать учебники, актуализировать материалы, учитывать современные исследования и изменения в мире. Важную роль здесь играют не только чиновники и методисты, но и сами педагоги, от которых зависит, как именно будет реализована реформа на практике.
Она подчеркивает: учитель сегодня вынужден постоянно учиться сам. Образовательная среда меняется на глазах — появляются новые технологии, цифровые платформы, обновляются учебные программы, меняются запросы родителей и работодателей. Педагогам приходится регулярно повышать квалификацию, осваивать новые методики, следить за изменениями в своих предметах. По словам Родниной, не в каждой профессии предъявляются настолько высокие требования к постоянному самообновлению.
Еще один важный момент, на который указывает депутат, — изменение отношения к образованию на уровне государства и общества в целом. Если раньше финансовая поддержка этой сферы часто воспринималась как «обязательная нагрузка», то сейчас, по ее словам, образование вошло в число ключевых приоритетов. На него смотрят не как на расход, а как на инвестицию в развитие страны, ее конкурентоспособность и безопасность.
Роднина отмечает, что сегодня образование входит в число ведущих сфер общественного интереса и обсуждения. Вопросы школьных программ, качества вузов, доступности кружков и секций для детей, поддержки талантливых учеников и студентов активно поднимаются на разных уровнях. Общество гораздо внимательнее следит за тем, чему и как учат детей, чем это было в прошлом.
В то же время она призывает не впадать в крайности — ни идеализируя советскую школу, ни безоглядно критикуя современную. По мнению Родниной, важно трезво видеть сильные и слабые стороны обеих систем. Советское образование дало мощный фундамент для развития технических кадров, но при этом оставляло серьезные «белые пятна» в гуманитарной сфере и мировоззрении. Современная система, напротив, стремится дать более широкую картину мира, но сталкивается с вызовами цифровой эпохи и колоссальной информационной перегрузкой.
Отдельного внимания, по ее словам, требует именно преподавание истории сегодня. Роднина фактически подводит к мысли, что современные школьники должны получать более целостное, непредвзятое представление о прошлом. Знать не только отдельные эпизоды Великой Отечественной войны, но и понимать контекст Второй мировой, ее предпосылки, интересы разных государств, ход боевых действий в разных регионах мира, роль дипломатии и послевоенные последствия.
Такой подход, уверена она, позволяет формировать у молодого поколения критическое мышление и способность ориентироваться в сложных международных процессах. Это не отменяет уважительного отношения к подвигу предков, но выводит разговор о войне из рамок узкого, идеологически заданного курса в сторону более глубокого, фактического и аналитического изучения.
Роднина также намекает на еще одну важную проблему: расхождение между тем, что знают люди, и тем, что им казалось, что они проходили в школе. Многие, уже став взрослыми, обнаруживают пробелы в собственных знаниях. Им приходится заново осваивать историю, геополитику, экономику, опираясь на более широкий круг источников и исследований. Это говорит о том, что прежняя система, как бы ее ни идеализировали, не всегда давала действительно целостное образование.
С ее точки зрения, задача современной школы — не просто передавать «готовые ответы», а учить разбираться в информации, различать факты и интерпретации, видеть разные точки зрения и делать осознанные выводы. Именно поэтому, считает она, так важно, чтобы реформы образования сопровождались не только сменой учебников, но и серьезной поддержкой учителей, развитием методической базы, созданием условий для живого, содержательного диалога с учениками.
Подводя итог, Роднина фактически предлагает отказаться от мифов — и о безупречности советской школы, и о «провале» современного образования. Вместо этого, по ее словам, необходимо честно признать ошибки прошлого, трезво оценить сегодняшние достижения и проблемы, а главное — понимать, что качественная школа и сильный учитель не появляются сами собой. Это результат долгой, кропотливой работы, серьезных вложений и осознанного общественного запроса на настоящее, а не формальное образование.