Фигурист Петр Гуменник убедительно выиграл турнир памяти Петра Грушмана, но итоговый протокол вызвал больше вопросов, чем сам прокат. За два выступления он набрал 326,49 балла — результат, который формально становится вторым в мире за весь олимпийский цикл и лучшим в России, но по уровню чистоты катания и качеству элементов выглядит откровенным перегибом в пользу спортсмена.
Это был последний старт Гуменника перед Олимпиадой, и выбор формата подготовки оказался показателен. Пока сильнейшие одиночники за пределами России борются за медали на чемпионате четырех континентов, Петр предпочел проверить свою форму в спокойной, «домашней» обстановке. Турнир в памяти Грушмана превратился для него в генеральную репетицию, где можно было протестировать и контент, и график, максимально приближенный к олимпийскому: день отдыха между короткой и произвольной, смена эмоционального состояния, работа с нагрузкой.
Короткая программа вышла практически образцовой. Судьи выставили Гуменнику 109,05 балла — рекордный результат для внутренних российских стартов. Здесь придраться действительно было почти не к чему: прыжковые элементы выглядели собранно, скольжение — мощно, а хореография — цельно. Это тот случай, когда технический контент и подача слились в один впечатляющий образ, и даже скептики признавали, что именно такой короткий прокат способен бороться за самые высокие места на Олимпиаде.
Однако главные выводы следовало делать именно по произвольной программе — той, где Гуменник традиционно берет высочайшей сложностью прыгательного набора. Петр сохранил курс на максимальный риск и снова заявился с пятью четверными прыжками. Уже во время разминки было видно, что он не собирается перестраховываться: уверенно «заходил» на элементы ультра-си, чисто выполнял тройной аксель и четверной риттбергер. Позже зрители заметили и добротные по качеству флип, сальхов, лутц. Единственный заметный сбой в разминке — бабочка на сальхове, но в целом настрой фигуриста считывался как уверенный и боевой.
На лед Гуменник вышел спокойно, без лишней суеты, как человек, который хорошо знает собственные возможности. Начало проката впечатлило: четверной флип был выполнен мощно и получил высокую надбавку за качество. Но дальше начались нюансы, которые на международных стартах уже вряд ли сошли бы с рук. На четверном лутце появилось ощутимое покачивание на выезде. При жесткой оценке можно было бы говорить и о недокруте, и о снижении GOE, но судьи турнира в итоге начислили очень щедрый бонус.
По мере развития программы стало заметно, что усталость дает о себе знать. Выезд с четверного риттбергера получился нервным, без той легкости, которую Гуменник демонстрирует на тренировках. Аналогичная картина — на четверном сальхове: элемент устоял, но приземление сложно назвать эталонным. При строгой международной экспертизе сразу всплыли бы вопросы к чистоте ребра, к стабильности дуги и докрутке.
Заключительный каскад также оказался упрощен: вместо заявленного тройной лутц — тройной риттбергер Петр исполнил более безопасную комбинацию 3–2. Визуально это выглядело не как срыв, а как осознанное решение «сбросить» риск на фоне накопившейся усталости, чтобы не обрушить итоговый балл. Тем не менее, если смотреть на протокол, впечатление создается, что за подобный компромисс Гуменник был наказан минимально, а общий уровень поддержки по компонентам и GOE компенсировал любой недобор по сложности.
После проката сам фигурист признался, что серьезно раздумывал над тем, чтобы усложнить контент еще сильнее — включить четверной флип в каскад с тройным акселем в произвольной программе. В итоге от этой идеи отказались, и произошедшее на турнире лишь подтвердило правильность решения: при высокой нагрузке четверные прыжки на разминке выглядят убедительно, но в рамках полной программы растущая усталость начинает «съедать» и высоту, и контроль в полете, и качество выезда.
Такой опыт крайне важен именно в преддверии Олимпиады. Сейчас тренерский штаб вместе с самим Петром получает честный ответ на главный вопрос: где находится реальный предел надежности? Возможно, стоит задуматься о небольших перестановках внутри программы. Один из очевидных вариантов — смещение сложнейшего каскада в более раннюю часть проката, чтобы распределить нагрузку так, чтобы решающие элементы приходились на менее «забитые» ноги. Другой путь — точечное снижение сложности одного из прыжков ради того, чтобы остальные сохранить в максимально чистом виде и за счет этого удержать высокий суммарный балл.
Нельзя не отметить прогресс в скользящей и хореографической части. Дорожки шагов стали выразительнее: в них теперь больше эмоциональных акцентов, лучше читается музыкальный рисунок, заметно усложнилась работа корпусом и руками. Перед прыжками почти не осталось длинных «затяжных» заходов — программа плотно насыщена хореоэлементами, за счет чего прокат воспринимается цельным, без пустот. Одна из дорожек пока получила только третий уровень сложности, но времени до Олимпиады достаточно, чтобы довести ее до четвертого, добавив дополнительные смены ребра, вращения корпуса и более сложные повороты.
Вращения у Гуменника выглядят уверенно: все были оценены на четвертый уровень, без заметных срывов центровки или снижения скорости. Это важный козырь в борьбе за высокие баллы по технике, особенно если где-то прыжки не доходят до идеальных значений. Отдельное удовольствие болельщикам принесло возвращение фирменного жеста — характерного «выстрела» рукой после четверного сальхова в каскаде. Эти знаковые детали формируют узнаваемый образ спортсмена, что немаловажно и для судей, и для зрителей: харизма и «узнаваемость» программы нередко помогают компонентам слегка подтянуться вверх.
Тем не менее, итоговая сумма — 326,49 — выглядит завышенной даже с учетом всех сильных сторон. По впечатлению, это не был тот самый «звенящий» прокат, который оставляет ощущение абсолютного контроля и максимума возможностей. Скорее, это рабочее выступление с допущенными неточностями, где риск максимального контента частично перекрылся щедростью судей. Именно поэтому цифра в протоколе вызывает ощущение искусственно завышенного фона, который явно призван добавить спортсмену уверенности перед главными стартами сезона.
Поддержка со стороны судей и организаторов, конечно, понятна: региональная федерация заинтересована в том, чтобы отправлять своего лидера на Олимпиаду в статусе человека, способного бороться за высочайшие места. Психологический комфорт в фигурном катании — один из ключевых факторов успеха, и демонстративно высокий балл способен снять внутренние сомнения как у самого фигуриста, так и у его штаба. Но важно, чтобы подобная «мягкая подушка» не создала иллюзии, что сейчас уже достигнут уровень, позволяющий выигрывать международные старты безукоризненно чистыми прокатами.
На международной арене подобные попытки рискованного контента будут оцениваться гораздо строже. Там не станут закрывать глаза на недокруты или неточный выезд, не будут щедрить GOE, если техническая составляющая не дотягивает до эталона. И Гуменник, и его тренеры это прекрасно понимают. В этом смысле данный турнир стоит воспринимать не как показатель реального «рейтинга» Петера в мировом фигурном катании, а как внутреннюю тренировку в условиях, максимально приближенных к боевым, но с мягкой подушкой безопасности в виде лояльной судейской бригады.
С точки зрения олимпийской перспективы нынешний формат подготовки Гуменника имеет и сильные, и слабые стороны. К плюсам можно отнести отработку сложнейшего контента в соревновательной обстановке: именно так тренируется стрессоустойчивость, проверяется, какие ошибки появляются на фоне напряжения и усталости, какие элементы требуют особого внимания. К минусам — риск сформировать у себя ощущение, что даже при неидеальном исполнении можно рассчитывать на космический балл. В реальной олимпийской борьбе такой роскоши у него не будет.
Еще один важный аспект — работа над компонентами. Сейчас Петр уже приблизился к тому уровню, где прыжки перестают быть единственным козырем. Его катание стало более взрослым, музыкальным, эмоционально насыщенным. Но чтобы конкурировать с лидерами мировой школы, этого пока мало: нужно еще больше акцента на глубину карвингового скольжения, на вариативность темпа, на точное совпадение акцентов тела с акцентами музыки. Если Гуменнику удастся в короткий предолимпийский период стабилизировать технику и добавить тонкости в презентацию, разрыв с условными фаворитами можно заметно сократить даже без сверхрекордов на табло.
С технической точки зрения Гуменник сейчас находится в одном из самых рискованных положений для одиночника: планка сложности заявлена предельно высоко, а запас прочности в части выносливости и чистоты пока не всегда выдерживает этот уровень. Поэтому логика подготовки должна строиться вокруг баланса. Задача не только в том, чтобы «тащить» пять четверных любой ценой, но и в том, чтобы каждый из них в определенный момент мог стать не источником риска, а надежной опорой. А это уже вопрос не только техники, но и грамотного распределения сил внутри программы, работы над физикой и психологией.
В результате турнир памяти Петра Грушмана стал для Гуменника полезной, но неоднозначной проверкой. С одной стороны, он еще раз доказал, что остается одним из самых технически вооруженных фигуристов мира, готовым брать колоссальные риски. С другой — показал, что до идеального, «олимпийского» проката ему еще есть куда расти. И возможно, именно тот факт, что нынешний старт получился «рабочим, а не звенящим», — лучшее, что могло случиться: есть время спокойно проанализировать ошибки, скорректировать контент и подойти к Олимпиаде не с иллюзией непобедимости, а с реальным пониманием своих сильных и слабых сторон.
А фантастический балл 326,49 в этом контексте стоит воспринимать не как объективную оценку текущей готовности, а как жест доверия и поддержки. Вопрос в том, сумеет ли Петр конвертировать этот аванс в безукоризненный прокат тогда, когда на кону будет уже не внутренний турнир, а олимпийская медаль.